звонил и не спрашивал: «Как дела, сын? Может быть, мне приехать? Сходим куда-нибудь, в парк или в кино». Егор так об этом мечтал! Ему не надо было денег и подарков, а только участие отца в его жизни. Но тот был чрезвычайно жаден на эмоции и любовь, тепло и поддержку, похвалу и одобрение. Ни разу не сказал: «Как я тобой горжусь! Я просто счастлив, что ты у меня есть!».
Этих слов Егор будто ждал до сих пор, достигая все новых и новых успехов, хотя отца уже не было в живых.
Развить мужской характер и уверенность в себе ему помог тренер по альпинизму. В школьные годы Егор с радостью бежал на дополнительные занятия, чтобы пообщаться с мудрым, уравновешенным учителем. Во многом благодаря ему Егор вырос жестким, спокойным и собранным.
Но теперь Катерина вносила в его жизнь мягкость, хотя прошло не так много времени с момента их знакомства. Рядом с ней верилось, что смысл жизни есть любовь. Это чувство укреплялось в нем изо дня в день. Он считал, что их встреча в горах не была случайна, и хотел найти с ней взаимопонимание, надеялся, что их ценности будут совпадать.
Откинувшись в кожаном кресле, он взял в руки телефон и написал ей. Почему бы не сходить сегодня на свидание? Согласится или нет?
***
Егор заранее оставил машину на стоянке возле офиса. Они встретились у станции метро «Китай-город» и отправились гулять по московским улочкам.
— Куда ты меня поведёшь? — спросила Катерина.
— Проведу по пешему маршруту, где почти нет туристов. Нам никто не будет мешать, — сказал Егор, радуясь, что рабочая неделя окончена и впереди два дня отдыха и волнующая встреча с новой знакомой. Постепенное узнавание понравившейся девушки ему доставляло особое удовольствие.
Они шли к Ивановской горке — заповеднику старой Москвы, где сохранились старые церкви и монастыри, стоящие здесь ещё с дореволюционных времён. На Славянской площади их встречала небольшая церквушка с двумя золотыми главками — храм Рождества Иоанна Предтечи.
— Здесь настоящий дух старой Москвы, — заметила Катерина.
— Хорошо, что в прошлом веке революционеры не снесли в этом районе памятники архитектуры, а только использовали их как склады. Сейчас мы можем наслаждаться красотой, которую создали несколько веков назад.
Они шли рядом. Несмотря на то, что наступила календарная весна, на улице было довольно прохладно. Прозрачный вечерний воздух бодрил и придавал ясность мыслям после рабочего дня. Катерина укуталась в объёмный шарф крупной вязки до самых ушей, и Егор умилялся, что она выглядывает из него, как птенчик из гнезда, ждущий родителя.
— Ближе к тридцати начинаешь ценить тепло и комфорт в одежде, — сказала она, оправдываясь, заметив его взгляд.
— В восемнадцать бегала в короткой юбке? — усмехнулся Егор.
— И обязательно в капроновых колготках и на каблуках в десять сантиметров, — добавила она.
Катерина была такая милая, с замёрзшим красным носом, что Егору хотелось взять ее за руку, обнять и согреть. Но ему было неловко от такой вольности, поэтому он просто шёл рядом.
Они вышли на дышащую стариной улицу Варварку, прошли мимо церкви Всех Святых на Кулишках.
— Посмотри, храмовая колокольня наклонена к земле как Пизанская башня, — сказала Катерина.
— Да, необычно. Я, кстати, был в Пизе, много путешествовал по Европе и миру. Могу с уверенностью сказать, что с красотой и величием России не сравнится ни одна страна. У них все прижимисто и скоромно, мало места. А какой размах у нас! Роскошь и богатство! Есть где развернуться.
— Согласна. Мне нравится Екатерининский парк в Пушкине. Сколько там цветов летом! Все вокруг цветет и благоухает, ухоженные газоны, кусты и деревья. Архитектура старых строений такая таинственная и мистическая. У меня в телефоне целая коллекция фотографий.
Катерина пролистала ему на ходу фотоснимки из пейзажного английского парка — мраморный мост, гранитная терраса, беседки и фонтаны утопали в зелени и цветах.
Они вышли на улицу Солянку.
— В старину здесь располагался огромный соляной склад и рынок, на котором соль закупали оптом и развозили по всей России, — сказал Егор. — Давай зайдем в этот старинный купеческий дом.
Они зашли в галерею на Солянке, где были оформлены инсталляции современного искусства, проводились театральные постановки и концерты. В холле в стиле лофт с оголенными кирпичными стенами, высокими потолками, деревянными балками и видимыми проходящими коммуникациями была организована выставка фотографий, поднимающая проблему использования океана как мировой канализации. На снимках были изображены неприятные и неожиданные находки, залегающие на дне рек, озер, морей и океанов. Здесь были и пластиковые крышки, и подводная свалка детских игрушек, открытый ящик с пистолетами, старые мочалки плавали в воде, как медузы. Коснулись авторы и темы гибели животных от загрязнения окружающей среды: на фотографиях были запечатлены погибшие морские котики и сивучи, запутанные в упаковочной ленте, вскрытые киты и дельфины с набитым пластиком желудком, морские черепахи, барахтающиеся в оставленных рыбаками веревках и сетях.
— Я читал, что альбатросы и буревестники, наглотавшись в море пластика, гибнут от истощения, потому что мусор и отходы, естественно, не обладают никакой питательной ценностью, но дают ощущение полного желудка. А еще птицы используют пластик как материал для строительства гнезд, принимая его за листья и веточки. Это приводит к гибели птенцов, когда острые края пробок или бутылок впиваются в их тела и смертельно ранят.
Катерина молча смотрела на шокирующие фотографии, а Егор наблюдал за ней — тронет ли ее сердце эта выставка. Если да, то он на правильном пути, а если нет, то придется с ней попрощаться. Хватит с него самовлюбленных девушек, которых интересовала только их внешность и чужие деньги. К его счастью и удовольствию, Катерина прошла его скрытую проверку — не осталась равнодушной к этой теме.
— Я даже не подозревала, что в океане есть целые мусорные пятна, растянувшиеся на несколько километров, — сказала она дрогнувшим голосом.
Она остановилась у фотографии, где черепаха пыталась проглотить прозрачный пластиковый пакет, приняв его за свою привычную еду — медузу.
— Люди думают, что их эта тема никак не касается. Но ведь мы продолжаем употреблять в пищу рыбу, содержащую проглоченные пластиковые микроволокна.
— Да, так и есть. Но излюбленная позиция среднестатистического человека — я в домике, ничего не хочу знать, разберутся как-нибудь без меня, я всего лишь маленький человек, который ничего не может сделать. Хотя каждый должен начинать с себя: купить хотя бы одну льняную сумку-шопер и ходить с ней в магазин вместо покупки пластиковых пакетов на кассе.
— У меня такая есть.
Они прошли дальше, рассматривая снимки.
— В позапрошлом году я восходила на гору Казбек, и мне не понравилось,
